Школа фотографии

Эрнесто Вальверде, Getty Images

Football.ua знакомит с Эрнесто Вальверде, главным тренером сегодняшнего соперника Шахтера в первом матче Лиги чемпионов.

Прозванный «Муравьем» за свою работоспособность, Эрнесто Вальверде не брезгует любыми возможностями тренировать, а также не испытывает реваншистских настроений.

Своей первой тренерской славы Вальверде добился в Стране Басков, где с заметным успехом поочередно тренировал первую и вторые команды Атлетика. Уход из близкого сердцу клуба в 2005-м излишне мотивировал Эрнесто на новые свершения, но не отправил его в оппозицию к тем, кто в скором ритме сменял друг друга на тренерском мостике команды. Решение было сугубо политическим: выиграв выборы президента клуба, Фернандо Ламикис по старой традиции возжелал установить свои правила посредством смены главного тренера. Контакт с Хосе Луисом Мендилибаром был налажен загодя, оставалось только красиво столкнуть с поста человека, привившего Атлетику атакующий футбол и выведшего клуб в еврокубки. Ламикис нашел способ – Вальверде был предложен новый контракт на ухудшенных условиях. Как бы далек ни был Муравей от тщеславия, смиренно принять такой жест он не мог.

Мендилибар провалился, а Эрнесто в это же время с успехом отработал в другом клубе, цвета которого защищал в игровые годы. Эспаньол сыграл в финале Кубке УЕФА, и только природная скромность не позволила Вальверде выжать из нового достижения имиджевую прибыль. Он не затворник, но и не тот, кто рвется на первые полосы газет, желая произнести свой тренерский манифест. Муравей остается на тренировочной базе, поглощенный процессом игры. Выступая за Барселону, Вальверде два года посещал школу фотографию, намереваясь совмещать творческую деятельность с тренерской карьерой. «Футбол полностью поглощает тебя», — признается он, с ностальгией беря в руки фотоаппарат. Общего, впрочем, две стихии имеют немало: создание команды подобно фотографии, ключевым в этом процессе остается композиция. Никакой философии: обе вещи напрямую зависят от объектов в твоем распоряжении.

Эрнесто, игравшего на позиции «десятого номера» и ставшего лучшим бомбардиром Эспаньола в сезоне 1987/88, по слухам, дважды сватали в Барселону. В последний раз Барса рассматривала кандидатуру Эрнесто год назад, склонившись в итоге к Тате Мартино. Нетрудно понять, что именно привлекает каталонцев в Эрнесто: он не был выдающимся игроком этого клуба, но его скромные манеры и игровой стиль прежних команд могли бы сделать Муравья своим до мозга костей. Вальверде редко говорит о стиле, но понимает, какую важность этому аспекту придают в Испании. «Идентичность, тем не менее, нужно искать не только в Мадриде или Барселоне. У каждого тренера в самом скромном клубе есть возможность оставить след таким способом».

До этого момента все свои трофеи Вальверде добывал вдали от родной страны. После Эспаньола Эрнесто отправился в Грецию, где с ходу взял дубль с Олимпиакосом и был возведен болельщиками в культ благодаря игровому стилю и результатам. Соблазн возвращения в Примеру был слишком велик, потому он принял Вильярреал из рук инженера Пеллегрини – восьмимесячный опыт управления Желтой Субмариной остается единственным по-настоящему неудачным в его карьере. В это же время Олимпиакос уступил чемпионский титул Панатинаикосу, и в клубе ухватились за возможность вновь подписать испанца, сделав того самым высокооплачиваемым наставником в истории греческого футбола. Результат последовал незамедлительно: два подряд чемпионских звания. Нынешний наставник Оли, испанец Мичел, признает: «Вальверде здесь по-прежнему сродни божеству».

Муравей вернулся в Примеру, подняв Валенсию с 12-го на 5-е место в турнирной таблице. Его длительные планы лежали в стороне от Местальи – в Бильбао готовилась идеальная команда, а революция Марсело Бьелсы была триумфально воспета спортивной прессой по всему миру. 

Президент Атлетика Хосу Уррутия, выигравший выборы в 2011 году, поставил цель вернуть на Сан-Мамес любимого наставника басков. Вальверде отрабатывал контракт в Греции, потому Уррутия обратился к Бьелсе – в его планах было годичное сотрудничество с аргентинцем. Неожиданно для всех сторон Бьелса, культивировавший в Бильбао высокий прессинг и игру в короткий пас, задержался еще на год, который Вальверде с успехом провел в Валенсии.

Марсело пользовался несомненным авторитетом у футболистов. Несмотря на неудачи второго сезона, фундаментальность его работы была очевидной, и Эль Локо сдобрил почву перед возвращением Муравья. Его уход также был неизбежным – методы впечатляли подопечных, но те, тем не менее, откровенно устали от отчужденного Бьелсы. Для тренера было в порядке вещей игнорировать футболистов при встрече, его слабо волновала их жизнь, и он находил занимательным многочасовые просмотры одних и тех же эпизодов на видеозаписях. Вальверде, помимо всего прочего, добавил команде человечности. Видя, как Эрнесто улыбается, испанские журналисты говорят о его искренности – это же подтверждают и подопечные, которые всегда понимают причины кадровых решений тренера. Быть справедливым и не позволять своему эго брать верх над рациональностью – простой принцип Муравья.

Когда Эрнесто возвращался в Бильбао, он сыграл на опережение и сам заявил на пресс-конференции: сиквелы всегда хуже оригинала. «Ну, кроме Крестного Отца-2», — добавил он через несколько мгновений. В первый же год Атлетик занял в чемпионате четвертое место, а сейчас пробился в групповой этап Лиги чемпионов. В противостоянии с Наполи Вальверде обыграл не только более мощную команду, но также взял верх над Рафаэлем Бенитесем – как раз тем испанским тренером, которому судьба благоволила находится на первых полосах в последние десять лет. В Бильбао не держат мяч ради самого факта и не кичатся философией, как это было при Бьелсе: у Эрнесто нет харизмы предшественника, но его команда более эффективна. Достаточно обратить внимание на точность в исполнении фланговых прострелов, выполняемых на Сан-Мамесе с изяществом. Сейчас это больше Бильбао и Атлетик, а не фигура тренера.

Карьера футболиста позволила Муравью поиграть под началом Хавьера Клементе и Йохана Кройффа, но Вальверде не считает себя наследником чьих-либо идей. Для него это симбиоз знаний, процесс поиска композиции, которому он не зря два года учился в школе фотографии. 

 
Rambler's Top100